От политзаключенного-узника совести Махмудова Ш.З.

Уважаемые господа!

Прошу опубликовать мое ходатайство в суд. Кто ознакомится с ним, может убедиться в беспределе, творящемся в Азербайджане

«В подготовительное заседание Бакинского суда по тяжким преступлениям (председательствующий Т. Насруллаева)

обвиняемого политзаключенного-узника совести
Махмудова Шарафаддина Зейдуллаевича

Ходатайство

В связи с тем, что в процессе досудебного производства по делу по политическим мотивам были допущены грубые нарушения моего права на защиту, я подвергался дискриминации, незаконному физическому и психическому насилию, при проведении предварительного расследования были нарушены требования УПК в части производства следственных действий, собирания доказательств, пользования родным языком, ознакомления с материалами досудебного производства, составления обвинительного акта, проведения досудебного производства посторонним лицом, подлежащим отводу, и др., прошу рассмотрение уголовного дела прекратить и возвратить его прокурору для устранения допущенных нарушений и восстановления моих прав.

До рассмотрения настоящего ходатайства прошу разрешить адвокатам производить звукозапись процесса, которая мне нужна для организации защиты. У меня плохая память и я быстро забываю. Если исход процесса заранее не предрешен, прошу разрешить производить звукозапись на портативный магнитофон, что никому не будет мешать.

1. В связи с тем, что я не владею азербайджанским языком, со дня возбуждения уголовного дела я неоднократно ходатайствовал о предоставлении мне положенных по закону документов на родном — лезгинском или русском языке (постановление о задержании, протокол задержания, извещение о моих правах, постановление об обвинении, постановление об аресте, постановление о назначении экспертиз, и др.).

Однако, в нарушении ст. 26.4 УПК до завершения расследования этого сделано не было, необходимые для защиты документы мне в переводе на русский язык представлены не были.

В тюрьме я был лишен возможности организовать свою защиту с помощью переводчика, т.к. такая возможность мне представлена не была.

Перевод положенных мне документов был вручен моим защитникам (но не мне) лишь после объявления об окончании расследования, когда я уже не мог ими воспользоваться в целях защиты.

Однако, в нарушение закона этот перевод был произведен следователем, который одновременно взял на себя функции переводчика.

Никто об ответственности за заведомо ложный перевод не предупрежден (это касается и обвинительного акта), а поэтому эти документы не могут быть использованы для защиты.

Таким образом, в течение всего досудебного производства я был лишен права на защиту вследствие отсутствия у меня перевода на русский язык основных процессуальных документов.

Время, для ознакомления с переводами следователя мне представлено не было, в связи с чем я искусственно был лишен возможности осуществлять свою защиту, не мог своевременно представить необходимые ходатайства о производстве следственных действий, которые невозможно произвести в суде.

2. В конце расследования мне дали переводы нового обвинения и обвинительного акта, которые противоречат друг другу.

В постановлении «о предъявлении нового обвинения обвиняемой личности» от 21.02.2013 г. употребляются одни слова, а в резолютивной части обвинительного акта — другие, в чем нетрудно убедиться, сравнив эти два документа.

В частности, в переводе постановления говорится о наркотическом веществе — героине в огромном количестве, рассеивании национального, расового, социального или религиозного отвращения и вражды и т.д.

В обвинительном акте говорится о наркотическом средстве — героине в крупном размере, способствовании национальной, расовой, социальной или религиозной дискриминации и вражде, оскорблении национального достоинства и т.д.

Ни одна строчка постановления не соответствует ни одной строчке резолютивной части обвинительного акта, что искусственно создает препятствия для моей защиты.

Я не знаю от какого обвинения мне защищаться, поскольку они существенно противоречат друг другу.

Если я рассеивал отвращение и вражду, то почему меня посадили и превратили в политического заключенного?

Мне подбросили религиозные книги и обвиняют в том, что, якобы, этим я совершил поступки, направленные на рассеивание национального и религиозного отвращения и вражды. Изложенное невозможно понять, т.к. оно противоречит логике и здравому смыслу. От подобного обвинения невозможно защищаться, т.к. оно не подается уяснению.

Следователь сам не понимает, что написал, а как мне понять его фантазии?

3. При окончании расследования мне предъявили уголовное дело, в котором имеются документы на иностранном языке (английском или же испанском) (т. 1 лд. 52).

Я знаю только лезгинский и русский языки, но переводчика с английского (испанского) языка мне не предоставили, что является грубым нарушением права на защиту.

Со слов следователя, который отказался приобщить к делу ряд документов, представленных защитой, в деле находятся только супер-важные документы.

Если это так, то документ на испанском языке обязательно должен был быть мне переведен, однако это сделано не было.

4. Мои защитники ходатайствовали приобщить к делу документы на 24 л. (ходатайства, жалобы, решения судебных органов), которые были приняты по данному делу и непосредственно касаются меня и моего обвинения (см. п. 10 ходатайства №602 от 28.02.2013 г.).

Перечисленные документы являются частью моей защиты, необходимы для исчисления сроков, однако следователь отказался приобщить их к делу, указав, что они не имеют значения.

Если для следователя имеет значение документ на испанском (английском) языке и он приобщает его к делу, то мои ходатайства, жалобы и постановления судебных органов по моему делу имеют в 100 раз большее значение, а потому отказ в их приобщении является грубым нарушением права на защиту, произволом. Получается, что к делу не приобщаются документы, оправдывающие меня, а подшиваются только сфабрикованные доказательства.

5. При ознакомлении с материалами дела ни мне ни моим защитникам не были представлены для ознакомления вещественные доказательства, в том числе религиозные книги, которые вместе с оружием и наркотиками также мне были подброшены.

Аллах накажет людей, которые совершили гнусные поступки и беззакония.

Однако, эти беззакония продолжил следователь, который, несмотря на ходатайства, не представил для ознакомления вещи, которые мне были подброшены. Мне даже не дали посмотреть на них и выразить свое мнение.

Это также является грубым нарушением моего права на защиту.

6. Согласно закона вещественные доказательства должны быть всесторонне описаны в протоколе осмотра.

Однако, в моем деле подобных протоколов осмотра нет, что исключает принятие вещей судом в качестве вещественных доказательств. Тем более, что в протоколе обыска они найденными не значатся. Прошу ознакомиться с протоколами обыска и убедиться в правоте моих слов.

Таким образом, следователь не ознакомил защиту с вещественными доказательствами, а также не ознакомил и с протоколами их осмотра в связи с отсутствием таковых.

Это крайне отрицательно сказывается на моей защите, превращает процесс в фарс с заранее известным исходом.

7. 28 февраля 2013 г. по завершению расследования я и мои защитники в порядке ст. 287 УПК дали ходатайство.

7 марта 2013 г. следователь представил стороне защиты постановление об отклонении ходатайства и обвинительный акт, подписанный прокурором 7 марта 2013 г.

Таким образом, следователь и прокурор грубо нарушили положения ст. 287.3 УПК, не оставив защите время на обжалование действий следователя, в течение которого обвинительный акт не может быть утвержден.

Если обвинительный акт утвержден 7 марта 2013 г., то какой смысл после этого давать жалобу прокурору, т.к. он все равно должен будет ее отклонить.

Изложенное в очередной раз подтверждает, что мое дело является заказным и исход его предопределен независимо от действий защиты.

Подобные действия являются произволом и беззаконием, за что неминуема расплата от Аллаха.

8. О тенденциозности и дискриминации при расследовании моего дела свидетельствуют действия и решения следователя и прокурора, которыми безмотивно были отклонены все ходатайства защиты о допросах свидетелей и приобщении к делу важных документов.

Я представил список свидетелей, которые могут подтвердить мою невиновность, однако следователь отказался их допросить.

9. В представленном мне переводе обвинительного акта на стр. 3 в одном месте указано, что я не был ранее судим, а дальше указано, что я судим. Также аналогичные противоречия в части судимости имеются на стр. 10 обвинительного акта.

На стр. 1-2 обвинительного акта указано, что никаких книг и дисков у меня дома изъято не было, а на стр. 4 говорится о каких-то книгах и дисках, которые неизвестно откуда появились.

В обвинительном акте неверно говорится, что я не занимаюсь общественно полезным трудом, т.к. я представил список сослуживцев и лиц, в домах которых производил ремонтные работы.

В обвинительном акте говорится о ст. 61.1.6 УК, как обстоятельстве, отягчающем мою несуществующую вину. Подобное утверждение противоречит ст. 61.3 УК Азербайджана.

Получается, что на верующих правоверных мусульман лезгинской национальности азербайджанские законы не распространяются, а это является дискриминацией.

10. 31 декабря 2012 г. при наличии у меня двух защитников в судебном заседании участвовал посторонний адвокат, работающий в Управлении по борьбе с организованной преступностью.

Мои защитники от процесса были отстранены, что является грубым нарушением права на защиту, произволом, обусловленным проводимой дискриминацией.

С начала процесса избранные мной защитники долгое время не допускались к делу, им не дали необходимые для работы документы, всячески препятствовали осуществлению моей защиты, что отражено в документах, которые следователь отказался приобщить к делу.

11. В декабре 2012 г. представление о продлении срока содержания меня под стражей было подано посторонним лицом — следователем Салеховым Вусалом Намиг оглы, который никогда в следственной группе не состоял, а потому подлежал отводу (см. постановление суда от 31.12.2012 г.).

Проведение досудебного производства лицом, подлежащим отводу и самоотводу является грубым нарушением и основанием для прекращения рассмотрения уголовного дела.

12. Для фабрикации моего дела использованы недопустимые доказательства.

Махмудов Ш.З.

15 марта 2013 г.